За то, что Бога не признал

* * *
Увы, дружок, ты не воскреснешь
При чудных всполохах зарниц,
Хоть от желания и треснешь
От уха и до ягодиц.
Христос Воскрес! Ему и Слава!
А о тебе лишь жалкий вздох.
Ты светлячком не будешь в травах,
Ни псом для будущих эпох,
Ни мухою, ни стрекозою,
Тебя в родню не примет бык,
Ни однорогою козою,
И даже червяком не быть.
А слышал ты про муки пекла?
С хвостами, где коротыши?
Да тело станет горсткой пепла
На старом кладбище в тиши.
И всё. И про тебя забудут,
Как мерин языком слизал.
Твоей душе несладко будет,
За то, что Бога не признал.
*

ПОРТРЕТ

Пригласила королева
Живописца как-то раз,
И сказала королева:
«В живописи он горазд.
Нарисуй меня в короне
Драгоценной, золотой;
Чтоб сидела я на троне,
Шкура тигра под пятой.
Нарисуешь превосходно –
Как вельможу награжу.
Плохо нарисуешь – помни,
Лет на двадцать посажу».
И пустился живописец
Королеву рисовать:
Красотою не возвысил
И морщин не стал скрывать,
Бородавку выше глаза
Посадил, какая есть,
Брови сажею намазал
И в глазницы вставил жесть.
«Это что?!! – вскричала дама,
Оглядев лица овал. –
Для позора и для срама
Ты меня намалевал?!!
Кисти отобрать и краски!
В пламя выбросить мазню!
Я тебя за эти глазки
В каменном мешке сгною!!!»
А один придворный всё же
Про себя оценку дал:
«Как похоже. Да, похоже,
Вот за то и пострадал».

ИСПОВЕДЬ

Не поэт российский я ли?
Не опара на вине?
Лиры все поразбирали –
Балалаечка при мне.
Балалайка, балалайка,
Побренчи, а я спою,
Выйдет песенная байка
Про дороженьку мою.
Ох, когда-то, с полной тягой
Загорелся рифмовать,
Над беднягою бумагой
Мог до ночи колдовать;
Никому не доверял я
Разноцветия мечты:
Ковырял я, ковырял я
Под Есенина почти.
Но не скрыть синяк под глазом,
Всё равно его видать:
Тараканом кто-то слазил
В синюю мою тетрадь.
Так родные догадались –
Подковырочки как град –
Улыбались, ухмылялись:
«Вот писатель, - говорят. –
В школе славушка балбеса.
В распре с матерью, отцом.
Для чего, скажи, словесы
Вздумал складывать столбцом?
На кой грех усердия эти –
Время втаптывать в навоз?
Вон бумаги напоэтил,
Целый лошадиный воз.
И какая в том охота –
Так бумагу мордовать?
Или в школе обормоту
Стали в школе задавать?
Мать из тела тянет жилы,
Полуинвалид отец,
Тебя оболтуса кормили,
Докормили, наконец.
Погляди: нашёл заботу –
До утра гоняет свет.
«Гименеи да Эроты» -
Трижды долбанный поэт…»
Балалайка, балалайка…
Грусть, как бублик – пополам…
Звуков озорная стайка…
Сердца пьяного обман.
Нет давно отца на свете,
Мать недавно схоронил,
Скоро по тридцатке детям,
Но страстям не изменил:
Так же мучаю бумагу,
Радость навожу и грусть.
А когда навек улягусь,
Вот тогда переменюсь.

За то, что Бога не призналПоэзия

За то, что Бога не признал

За то, что Бога не признал
Поэзия